На стыке культур между традиционной Японией и Старым Континентом, за тысячи километров от родного средневекового городка Химедзи, недалеко от Бастилии — в самом сердце Парижа японский модельер мсье Кензо Такада обустроил безмятежный остров счастья, хранящий какие-то только ему ведомые тайны древнего, завораживающего мира Востока... И лишь немногим посвященным разрешено открывать его двери. О том, как кутюрье "одел" тысячу квадратных метров своего жилища…Тем редким летним утром, какое бывает только после гулкого ночного дождя с еще не проснувшейся от тяжелой влаги землей, встреча со знаменитым кутюрье показалась удивительным случаем. Прежде, чем добраться до места расположения его дома, пришлось пройти сквозь шумный грохот городских улиц, прилегающих к Бастилии. И хоть сейчас мало кто вспоминает об эпохе санкюлотов (франц. Sansculottes), социальный состав окрестностей по-прежнему любопытный. Знаменитый район все также представляет собой нечто особенное в парижской жизни. Ныне это район богемы: здесь обитают художники, маклеры, девочки по вызову… Естественно, и арендные цены ниже, чем в престижных городских районах.

Но именно здесь, словно соперничая с Бастилией, Кензо решил устроить свой дом-крепость, выбрав заброшенную фабрику с обширной территорией. Сюда не доносится грохот мегаполиса, а о людской суете по ту сторону ворот можно лишь догадываться. Это место больше всего похоже на таинственный остров среди большого города.

Сам Кензо Такада называет свой дом не иначе как кусочком Японии в самом сердце Парижа. "Кусочек Японии" располагается на тысяче квадратных метров, причем на трех уровнях. Дом окружен водой и дивным японским садом — гордостью хозяина. Поначалу все удивлялись: ну зачем мэтру возделывать свой японский сад? Тем более что суровая галльская земля вряд ли приемлет нежнейшую сакуру, бамбук и японский клен, который, по словам Кензо, — "более тонкий, изящный, словно кружевной". Кстати, так и вышло… Иваки, садовник кутюрье, почти плакал, выкапывая каждый раз вымерзшие деревца из земли и упрямо повторяя: "Ведь это совсем не то, что европейские породы".